|
Московская недвижимость во времена СССР
Современное элитное жилье Москвы Жилые комплексы
Коттеджи на Зачатьевском переулке
Комплекс в молочном переулке
Дома в Бутиковском переулке
Жилой комплекс "Татаровская пойма"
Дома в Куркино
Две недели спустя после взятия Зимнего дворца в черновых набросках к декрету "О реквизиции теплых вещей для солдат на фронте" В.И.Ленин ввел формулу "богатой квартиры": "Богатой квартирой считается всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире". В этом определении по существу уже заложены отношение советской власти к жилищу и организационные основания ее жилищной политики на многие последующие годы.
Жилищная политика большевиков основывалась на том, что жилище целиком и полностью выводится из гражданского ведения. Теперь все связанные с ним процессы - возведения, эксплуатации, владения и проч. - начинаются и заканчиваются исключительно в рамках государственных структур. Отношение потребителя к жилищу, его оценка качества жилища, его предпочтения по обустройству и месторасположению жилища перестают браться в расчет принципиально, так как городское жилищное строительство становится в СССР отношением исключительно между государственными органами, которые принимают решения, определяемые не желаниями потребителя, а государственной идеологией, государственной политикой, государственными нормативными актами.
Обеспечив изданием соответствующих декретов то, что земля и недвижимость перестают быть предметами купли-продажи и попадают в исключительное государственное владение, власть приступает к реквизиции богатых квартир и вселению в них рабочих. Те далеко не всегда хотят переезжать в центр города - в своих неказистых, неблагоустроенных домиках на окраине они, как правило, имеют огородики, держат живность и тем самым оказываются относительно независимыми от работодателя в пропитании себя и своей семьи.
Тем не менее, вселение рабочих в барские квартиры неуклонно осуществляется, причем подчас принудительно потому, что "квартирный передел":
а) соответствует властной задаче перераспределения имущественных прав от богатых к бедным;
б) преследует пропагандистские цели наделить представителей победившего класса знаком действительного господства (в частности, жилищем в центре города);
в) вызван тем, что в центральных районах при уплотнении можно получить максимальный объем жилой площади, в силу того, что люди изначально проживали здесь менее скученно;
г) отвечает идее создания трудо-бытовых коммун.
Наибольшую активность в образовании домов-коммун проявляет молодежь. Здесь определенную роль играет естественное желание молодежи отделиться от родителей и жить своей жизнью. Молодежь тяготеет к коммунам также и по причинам их революционной престижности. Захваченные идеей "новой жизни", молодые люди готовы терпеть неудобства. Писательница Вера Панова вспоминает о коммуне в Ростове, члены которой поселились в ванной комнате какой-то коммунальной квартиры, один спал на подоконнике, двое на полу, а лучшим ложем, занимаемым по очереди, была ванна.
При вселении семей рабочих в "квартиры буржуазии" возникает некоторая неувязка с размерами комнат. Их площадь достигает 25, 30, 40, а подчас и более квадратных метров. Очевидно, что в каждую такую комнату вселять по одному человеку нерационально. Поэтому большие комнаты делятся на "нормальные" - весь существующий жилищный фонд расчленяется в соответствии с установленной нормой 20 кв. аршин (10 кв. м) на взрослого и ребенка до двух лет и 10 кв. аршин (5 кв. м) на ребенка от двух до двенадцати лет. В получившиеся комнаты заселяется, как правило, не по одному человеку, а по одной семье. В результате в квартирах буржуазии, частных домах, доходных домах, гостиницах начинает образовываться коммунальное жилище. Гостиницы, например, превращаются в Отели Советов и Дома Советов. Эти Дома и Отели выполняют бытовые функции, которые совершенно невозможно предположить из их названия - они являются домами-коммунами, общежитиями с отдельными комнатами, общей столовой и общими кухнями и предназначены для постоянного проживания советских служащих. Так в 1-м петроградском Доме Советов (бывшая гостиница "Франция") проживают крупные партийные и советские работники и их родственники - Ф.Дзержинский, Н.Бухарин, Ю.Берзин, А.Енукидзе, А.Бубнов, Г.Зиновьев, дочери Л.Троцкого и др. 2-й Дом Советов располагается в гостинице "Спартак", 3-й - в отеле "Европа". 1-й Отель Советов охватывает три дома, расположенные по Троицкой улице и Владимирскому переулку и обслуживает 300 общественных и партийных работников на постоянной основе и 3000 на временной - командированных, делегатов, спортсменов, экскурсантов и т.п. В Москве гостиница "Националь" превращается в 1-й московский Дом Советов. С 12 марта 1918 г. в нем проживают В.Ленин, Н.Крупская, М.Ульянова, Я.Свердлов и некоторые другие члены правительства, переехавшего из Петербурга в Москву. По утверждению С.Гинзбурга, Ленин, Крупская и Мария Ульянова обитали в Доме Советов втроем в двухкомнатном номере.
В 1919 г. норма заселения корректируется в сторону уменьшения, так как усилиями Наркомздрава РСФСР устанавливается минимальная величина кубатуры воздуха, необходимой человеку для нормального ночного сна - 30 куб. м (при меньшем объеме воздуха человек, испытывая недостаток кислорода, утром просыпается с головной болью). Исходя из этой кубатуры определяется минимальная площадь, необходимая одному человеку. Она составляет 8,25 кв. м и закрепляется как жилищная норма, становясь юридическим основанием дальнейшего преумножения коммунальных квартир. Все, кто проживает на площади свыше 8 кв. м, обязаны потесниться и сдать излишек жилой площади для заселения нуждающимися, либо самостоятельно вселить к себе на излишки площади любого человека, даже не родственника. «Буржуазные» квартиры превращаются в жилище пролетариата. Но феномен коммунальной квартиры продолжает существовать не только через уплотнение старого жилищного фонда, а и как результат заселения нового. Вновь проектируемые многоквартирные многоэтажные дома, которые изначально предполагают поквартирное поселение, фактически заселяются также "покомнатно-посемейно" (то есть в каждую комнату заселяется не по одному жильцу, а по одной семье). По данным Всесоюзной переписи населения в 1926 г. на одну комнату в заселенных городских квартирах в среднем приходится 2,7 чел., то есть значительно плотнее, нежели даже это предусмотрено ленинской формулой.
Осознанное и целенаправленное создание коммунального жилища обусловлено еще и тем, что оно совпадает с традиционными для России формами крестьянского быта, труда и сознания. Традиционному крестьянскому сознанию были привычны принципы подлинного коллективизма - справедливой оценки способностей и трудового вклада в общее дело или общий быт, справедливого дележа доходов, еды и проч. В традиционном крестьянском быту человек всегда находился у других на виду. Детей с рождения приучали к тому, чтобы они в глазах окружающих выглядели хорошими людьми, чтобы завоевывали уважение исключительно положительными качествами. Коллективистские формы организации труда, отдыха и быта были привычны крестьянам, потому идея коммуны и оказалась столь близкой традиционному сознанию гигантских масс населения России - созвучной настроениям хлынувших в город крестьян и сознанию рабочих, также в большинстве своем недавних выходцев из деревни. Всю свою организационную и законотворческую власть СССР направляет на то, чтобы, присвоив себе право владеть и распоряжаться жилищем, использовать его как средство принуждения к труду тех, кто не желает работать. Причины тому могут быть разные - кто-то не желает сотрудничать с новой властью из принципиальных соображений; кого-то не устраивают предлагаемые условия оплату труда; кто-то не желает мириться с некомпетентностью нового руководства; кто-то является закоренелым тунеядцем.
Правительство издает серию постановлений о выселении лиц нетрудовых категорий из муниципализированных и национализированных домов. Причем деревянное частное жилище (не интересно власти и поэтому не муниципализированное или же прихваченное впопыхах, но потом, за ненадобностью, возвращенное прежним владельцам обратно) - последнее прибежище независимого существования людей также оказывается под контролем властей: и из него нетрудящихся неуклонно выселяют.
Создавая дома-коммуны и коммунальное жилище покомнатного-посемейного заселения, власть также рассчитывает сформировать производственные коллективы, включенность в которые препятствовала бы текучести рабочей силы. Предполагается, что эти коллективы, "трудо-бытовые коммуны", будут не только спаяны производственной дисциплиной, но и связаны еще узами совместного проживании. Такие коллективы и должны составлять костяк рабочей силы, быть своеобразными единицами производительных сил нового общества, являющими собой особый тип производственных отношений. В них, за счет тесного переплетения трудовых процессов с бытовыми, должен формироваться такой коллектив, в котором за счет «прозрачности» жизни предметом каждодневных бытовых разговоров и обсуждений становятся дела на работе, где стимулом трудовых достижений является положение в повседневной жизни, и дружеские связи (а также лидерские позиции) перетекают из жилой среды в трудовую и обратно. То есть производственные и бытовые реалии оказываются взаимоопосредованными за счет единства коллективно-трудовых и коллективно-бытовых отношений. В идеале, по замыслу власти, все городское население страны (и рабочие, и служащие) должно было быть собрано в такие коммуны. Одно показательное историческое свидетельство: "Чрезвычайно похожие на бараки, новые магнитогорские "коммуналки" представляли собой ряд комнат, иногда, но не всегда разделенных дверью... В нашем доме одна общая кухня на 80 квартир, там постоянно; спорят о том кто живет лучше, кто лучше варит сталь, кто хуже живет, кто хуже варит сталь, - говорил один житель Магнитогорска".
Вот этого и добивается власть, создавая трудо-бытовые коммуны - единства бытового и производственного. Жители "коммуналок" все время все вокруг обсуждали только одно: "кто лучше варит сталь" (добывает уголь, точит болванки и т.п.) и поэтому - всем это видно - лучше живет, а "кто хуже варит сталь" (добывает уголь, точит болванки и т.п.), и живет хуже, и неуважаем в соседском коллективе (дети на него ровняться не хотят), и становится в итоге объектом порицания. Власть прилагает усилия к тому, чтобы трудовые и бытовые процессы составляли неразделимый комплекс человеческих отношений, где все на виду, где личностное поведение и действие корректируется и регулируется коллективом, где плохо работать нельзя и спрятаться от работы некуда, потому что все те, кто вместе работают, живут тоже вместе.
Власть создает трудо-бытовые коммуны не на пустом месте - мощную опору для воплощения установок на формирование городских трудо-бытовых коллективов несут, как было отмечено, коллективистские отношения в деревенской общине. Безусловно, деревенская община состояла не только из одних трудоголиков. Но в традиционной крестьянской среде лентяи и лодыри находились под мощным принудительно-воспитательным воздействием коллектива, которое обеспечивалось прежде всего за счет "власти старейшин", поддерживавших традиционные ценности и приоритеты (в данности, приоритет ответственного труда). Наследием партиархально-авторитарной семьи и крестьянско-общинной организации была непритязательность, уравнительность з быту и в общественной жизни.
Городские коммунальные сообщества формируются по иным принципам, нежели традиционные общины, например, по признаку общности судьбы (нередко их составляли недавние крестьяне, не способные полноценно вписаться в городскую жизнь, добровольно объединявшиеся для облегчения выживания); по интересам (и далеко не всегда по интересу к самоотверженному труду); на основе не столько общности идеалов и целей, сколько общности в их отрицании (например, через отрицание религии, игравшей в крестьянской общине фундаментальную структурообразующую роль) и т.п. Но власть, стремясь сохранить функции общины в поддержании ценностей ответственного труда, групповой поддержки и взаимовыручки в выполнении производственных планов, целенаправленно формирует коммунальное жилище в виде трудо-бытовых коммун как специфический тип совместного существования членов одного производственного коллектива и, таким образом, сознательно и целенаправленно восстанавливает в городе привычные выходцам из деревни традиционные устои культурно-бытового сосуществования людей. Трудо-бытовые коммуны самим своим происхождением теснейшим образом связываются с местом работы, которое должно, по замыслу власти, быть для советского человека всем - источником распределения средств к существованию, местом получения культурных и бытовых благ (жилище, детский сад, врачебное обслуживание, санаторий, культурный отдых и т.д.), местом организации досуга и отправления мероприятий "новой обрядности" (совместное с коллегами по работе празднование дней рождения, "красных дней календаря", проведение молодежных вечеров, "комсомольских" свадеб, "красных крестин", называемых еще "октябринами" и "звездинами" и т.п.), источником получения привилегий (бесплатный проезд к месту летнего отдыха, транспортная помощь, дополнительные продовольственные пайки, персональный автомобиль и проч.), местом формирования отношений между людьми и проявления себя в борьбе за лидерство, за упрочение своего положения в коллективе, в борьбе за продвижение по службе.
При этом органом, упорядочивающим, направляющим и контролирующим трудо-бытовой коллектив, призвана выступать администрация предприятий и учреждений. Эта установка подкрепляется декретами власти. В частности, декрет СНК от 10 сентября 1921 г. указывает: "Выдача и предоставление рабочему и служащему всего, что входит в заработную плату (а все вышеперечисленное, как мы видим, слагает довольно обширный список) должно производиться исключительно через предприятие и учреждение, исключительно через заводоуправление, чтобы связь рабочего и служащего с предприятием и учреждением была полной".
Поэтому закономерной становится передача домов-коммун на попечение предприятий, трудо-бытовые коллективы которых проживают в этих домах - власть закрепляет жилище за фабриками и заводами. Предприятия, принимающие на себя заботу о коммунальном жилище, заинтересованы прежде всего в том, чтобы в нем проживали исключительно их рабочие. И это понятно - улучшая жилищные условия своих рабочих, оно, тем самым, стимулирует их к улучшению качества и результатов труда. Но происходящая в это время массовая текучка рабочих с предприятия на предприятие приводит к тому, что замысел создания стабильных трудо-бытовых коллективов, контролируемых администрацией, постоянно нарушается - почти половина рабочих, проживающих в домах-коммунах, оказываются к 1923 г. работающими на других предприятиях, нежели те, которым принадлежат эти дома. Таким образом, усилия, направленные на то, чтобы привязать рабочих к производству за счет предоставления им жилища в домах-коммунах, не дают эффективных результатов. И это оказывается большой проблемой, потому что затрагивает самое существо организационных принципов новой власти. Следует заметить, что идея трудо-бытовых коммун является всеобъемлющей, она относится не только к производственным коллективам фабрик и заводов, но и к любого рода советским трудовым коллективам, в том числе и совслужащим - в соответствии с этим принципом расселяют своих сотрудников центральные органы власти, местные советы, общественно-политические учреждения, наркоматы и проч.
В конце 30-х - начале 40-х гг. текучесть рабочих в связи с продовольственным кризисом становится почти катастрофической, а приток людей в города из охваченной голодом деревенской местности - лавинообразным. Безусловно, люди, приезжающие в город из сельской местности, являются целью и результатом проводимой властью официальной политики раскрестьянивания, но власти нужна не просто прибывающая в города неорганизованная потенциальная рабочая сила, ей нужен "новый пролетариат". Крестьяне же, приехав в город, не слишком стремятся на фабрики и заводы, поэтому острый дефицит жилья используется властью как мощный фактор, подталкивающий людей к трудоустройству. Основные формы собственности на жилище, существующие в этот период - государственная, ведомственно-государственная, государственно-кооперативная, частно-государственная - неразрывно связаны с этим условием. Человек может получить место в коммунальной квартире лишь от администрации предприятий и учреждений в случае устройства его на работу. Ведомственное коммунальное жилище, существующее в форме "закрепленных домов", в климатических условиях России, где под пальмой не перезимуешь, является мощным средством укрепления власти "красных директоров". В случае увольнения следует незамедлительное выселение и очень часто без предоставления какого бы то ни было помещения, годного для жилья. Такая, сознательно формируемая и поддерживаемая властью, зависимость людей от жилища (в условиях его острого дефицита) принуждает их к послушанию в производственных взаимоотношениях и прилежанию в трудовой деятельности. Человек может получить место в коммунальной квартире и от местного исполкома, но опять же лишь в случае наличия ходатайства с места работы.
Стать членом жилищного кооператива можно также лишь по месту работы, либо будучи вселенным местной властью в коммунальные квартиры домов жилищной кооперации (что также возможно лишь при наличии направления с места работы). История советской жилищной кооперации - фактически белое пятно в истории государственной жилищной политики. Власть, невольно предоставив в 1918 г. законодательное право на возникновение жилищной кооперации, вовсе не преследовала цели обеспечения населения жильем. Жилищная кооперация была необходима как своеобразный "заменитель" класса собственников, с уничтожением которых жилище катастрофическими темпами стало приходить в негодность: "...больше десятка комнат пустуют от обитателей, потому, что превращены в уборные. Коридоры, подвальные помещения, все, так называемые черные ходы, служат той же цели. Коридоры, лестницы, двор и выгребные ямы, никогда, кажется, не подметались и не убирались. Ни одна из уборных, ни умывальники не функционируют и все они завалены испражнениями, мусором и т.п. Обитатели дома ночью выливают ночные горшки прямой окон на двор, на крыши" (Из заключения комиссии по обследованию коммунального жилища первых послереволюционных лет).
Жилищная кооперация была нужна власти лишь как еще один способ привлечения дополнительных сил, ненормированного добровольного безвозмездного труда, денежных средств населения и т.п. к ремонту и поддержанию разрушающегося жилого фонда, без которого невозможной становилась реализация государственной жилищной политики. При этом власть ни на секунду не забывает о том, что все без исключения процессы - распределения, перераспределения жилища, наказания и поощрения посредством жилища и др. - должны быть сосредоточены исключительно в ее руках. Самостоятельные, неподконтрольные жилищные кооперативы, способные независимо от государственных субсидий вести строительство и обеспечивать людей жильем, не только не нужны власти, но даже очень вредны, так как мешают формированию единого общегосударственного механизма "контроля-руководства" над людьми за счет наделения жилищем.
В начале 30-х гг. власть совершенно ясно осознает эту потенциальную угрозу со стороны жилищных товариществ и абсолютно четко представляет себе возможную степень "размывания" своих организационных усилий по формированию и использованию жилища как средства управления людьми в результате наличия самостоятельной, неподконтрольной жилищной кооперации. Именно поэтому, в противовес "старой советской" жилищной кооперации (которой не исполнилось еще и пяти лет), она создает "новую" жилищную кооперацию. 19 августа 1924 г. принимается постановление "О жилищной кооперации", которое законодательно превращает ее в послушное орудие власти в осуществлении государственной жилищной политики. Хотя на словах власть провозглашает независимый характер кооперативной и частной форм распоряжения жилищем, в реальности, в силу целенаправленно формируемого законодательства, они превращаются в "государственный жилищный запас", которым власть свободно пользуется в моменты обострения жилищного кризиса. В отношении концептуально-идеологических принципов жилищной политики кооперативное и частное жилище ничем не отличаются от иных видов распоряжения жилищем - в них также создается коммунальное жилище покомнатно-посемейного заселения, которое свободно используется для подселения, уплотнения, вселения, переселения, принудительного выселения и проч.
Коммунальное жилище, таким образом, становится одним из элементов тотальной системы принуждения к труду, а также вознаграждения за труд и правильное поведение -системы распределения продуктов, вещей, услуг, медицинского обслуживания, должностей и проч. Огромной силы средством дисциплинарного воздействия на человека с целью подчинения его власти.
|
